rodstvennie_duwi

 

Евгений Черников решил отдохнуть от работы, начальства, коллектива, от городской суеты. Ему хотелось забраться в какой-нибудь медвежий угол, в глубинке России, чтобы освободилась голова от вечных забот...


Тридцатидвухлетний мужчина, подтянутый, энергичный, обладал той незаурядной внешностью, которая отличала его в толпе и над которой он неустанно трудился: спорт, правильное питание, здоровый образ жизни. Он вечно притворялся, что все у него складывается хорошо, что сам он доволен жизнью, хотя на самом деле это было не так. С детства он мечтал о военной карьере, но даже в армию не взяли. Смехота! Плоскостопие помешало. Хорошо рисовал, но художником не стал - то ли таланта не хватило, то ли подвела неусидчивость.

Кое-как окончил институт изобразительных искусств и осел в реставрационном заведении.
Детство его пролетело безрадостно. Мама умерла, когда ему было всего пять лет. Лето он проводил у бабушки в небольшом городке в вятских лесах, на зиму отец забирал его в Москву. С отцом жить было тяжело. Знаменитый артист цирка, клоун, смешной и добрый на сцене, дома был угрюмым и вспыльчивым. Сына мог месяцами оставлять на попечение чужих теток, а после принимался за строгое воспитание с подзатыльниками. Мальчик научился приноравливаться к характеру отца, терпел и все прощал ему. От одиночества он спасался в огромном мире книг, которые читал запоем. Учеба давалась ему легко, хотя в точных науках успехов он не делал. Но авторитет отца- циркача делал свое дело и на Женьку просто не обращали внимания, закрывая глаза на откровенные списывания. В остальном его выручала феноменальная зрительная память. Цирк он не любил. Трюки, отцовские чудачества на арене, дрессированные животные вызывали в нем жалость и страх.
Сестренка
Когда Жене исполнилось девять лет, отец женился - внезапно, неожиданно для всех. Ездил к матери, в родном городке познакомился с актрисой Людмилой - рыжеволосой красавицей, примадонной местного художественного театра. Даже то, что у Людмилы росла четырехлетняя дочь Зоя, такая же рыжеволосая, как мать, столичного циркача не смутило.
Отец привел молодую жену с дочерью в дом своей матери. Нина Ивановна приветила их как родных, радостная, что сын наконец-то устроил семейную жизнь. Радовалась, что Женечке будет уютнее жить при матери, пусть не родной, но все-таки женская рука в доме. Детишки подружатся. А на счастье молодых просто не насмотришься. Ходят счастливые, то и дело целуются. Зоюшка такая ласковая, как котенок, сразу же к Женечке бросилась:
- Ты мой братик теперь!
Родители целыми днями заняты своими делами, а девчонка, как волчок, возле Женьки крутится. Только и радости, когда она спит. Щеки румяные, хорошенькая, как куколка. Чуть проснется, глаза протрет: «Женек! Ты где?» - и по новой за Женькой бегать.
Однажды не выдержал и дал ей подзатыльник. Испугалась, глазенки вытаращила, но не заплакала, никому не пожаловалась. Целый день тихонько играла сама с собой, а вечером, когда укладывал ее спать, выговорила ему сердито:
- Вот вырасту большой, женюсь на тебе и буду тебя колотить. Будешь тогда знать!
К сентябрю уехали в Москву все вместе. Школа, свои мальчишечьи заботы как-то отстранили мальчика от новоявленной сестрички. Зою отдали в детский сад. Женя вдруг осознал, что иногда скучает по малышке. В такие дни он сам забирал ее из сада, приводил на детскую площадку, строил вместе с ней песочные замки, катал ее на качелях и чувствовал себя настоящим старшим братом, даже гордился этим.
Разрыв
Года два семья прожила в относительном спокойствии. Людмила работала с отцом в цирке - устроилась кассиршей. Отец уезжал на гастроли, а если не уезжал, то домой возвращался поздно и «навеселе». Начались семейные разборки с бурными выяснениями отношений. Во время скандалов Зоюшка испуганно смотрела на взрослых, а когда ссора принимала уже угрожающий характер, она перекрикивала их истерическим визгом: «Дураки! Прекратите, а то мы умрем с Женькой!». Потом она бросалась к брату и, задыхаясь от плача, крепко обнимала его.
Родители успокаивались, просили у детей прощения, задаривали подарками, детские сердечки оттаивали, но вечная, надвигающаяся гроза новых выяснений отношений пугала их, и нередко дети строили планы уйти из этого сумасшедшего дома. Но планы планами, а уходить-то было некуда, и брата с сестрой все теснее сближала особая дружба покинутых, никому не нужных щенят.
Когда Жене исполнилось тринадцать лет, а Зое восемь, родители разошлись, Людмила с Зоюшкой скрылись в неиз¬вестном направлении. Отец спивался, но на работе пока держался. Приехала Нина Ивановна, чтобы заботиться о внуке и сыне.
Женя долго не находил себе места, но время шло, многое подзабыл ось, быльем поросло.
Пора что-то менять...
А теперь ему, Женечке, уже тридцать с небольшим. Не женился. Боялся. Отец умер два года назад, следом за ним ушла на погост и бабушка. Дом оставила с садом в городке, затерянном в вятских лесах. Надо бы проведать домик, а заодно и отдохнуть там. Капитал у Евгения предостаточный, но живет он скромно. Женщины... Приходят, уходят. Никто пока по-настоящему не задел его одинокую душу. Вроде бы нашел Ее, вроде бы пора остановиться, а как только хомут на шею пытается накинуть очередная, он сразу же разрывает отношения. Квартира у него шикарная, в центре Москвы, в тихом уголке старинного сада. Грех жаловаться, но... Пора что-то менять, что-то не дает покоя душе.
Иногда ночами ему кажется, что по комнатам звенит серебряными колокольчиками заливистый смех Зоюшки - часто вспоминает ее, разглядывает детские рисунки девочки, и на сердце становится тяжело. Не разобраться в своих чувствах: то ли это тоска по потерянной сестренке, то ли по несбывшейся мечте о собственном ребенке. Он ведь взрослой Зою даже и не представляет. Уходила восьмилетняя, оглядывалась испуганно, а мать тащила ее за руку.
Дорога к тебе
Бабушкин дом добротный, дубовый. Отец много денег вложил в него. Старик Матвеич, мастеровой плотник, дальний родственник Черникова, хорошо ухаживает за огромным домом, тут же и живет во флигельке. Обрадовался до слез внучатому племяннику:
-    Не боись, продать захочешь, уйду к детям, обузой не стану.
Евгений смеется:
-    Какая же ты обуза, Матвеич! Родная ты мне душа. Я без тебя, как без рук.
Дед засуетился, стол накрыл, гуся зажарил:
-    Не пьешь, молодец, Женька! - удивился Матвеич. - И ешь понемногу. Здешние-то мужики перевелись нонче. К тридцати годкам плешь на голове, животы висят. Смотреть тошно. Конезавод у нас в городе расчудесный, арабских скакунов производит. Чтой-то я не видел, чтоб наш народ мужеский в седле сидел. Не взобраться - брюхо мешает. А в голове один бизнес - купить-продать.
-    На речку пойду, Матвеич, по роще березовой погуляю.
-    Иди прогуляйся, только не грусти, увидев нашу Быстрицу, - обмелела сильно. Да не загуливай - гроза надвигается. Чуть что - домой. Молнии у нас опасные.
И вправду: только к реке вышел - внезапно налетели свинцовые тучи. Евгений постарался укрыться в березовом лесу. И вдруг услышал залихватское:
-    Люблю грозу в начале мая, когда весенний первый гром, как бы резвяся и играя, грохочет в небе голубом! - мимо него стрелою промчалась белая лошадь и на ней девушка с распущенными длинными кудрями в алом, облегающем ее фигуру, мокром платье.
Умчалась, как призрак, под хлещущими ее березовыми ветвями, и ее торжественные громкие крики уже доносились издалека.
-    Что это было? - вернувшись, сразу спросил он Матвеича. - Кто она?-
-    А то ты не узнал ее! Зойка, ветеринарша наша. Дочка Людмилы, мачехи твоей. Кстати, нашу фамилию носит, Черниковых Отец твой удочерил ее по первости семейного счастья. Так что сестрица твоя названная. К вечеру заявится. Давно расспрашивала о тебе. Людмила, мать ее, по плохому пути пошла, умерла года два назад, по пьяни. А Зоюшка выучилась на ветеринарную докторшу в областном центре и теперь конезавод, считай, на ее руках. Самостоятельная девица, сурьезная, а что до красоты, так ведь нет такой в нашем округе ей под стать. Женихов перебирает. А девка-то уже в годах.
Она влетела на веранду в развевающемся алом балахоне, кудрявые медные волосы рассыпались волнами на ее плечах. Бросилась к нему, обняла, как в детстве... Женя только и вымолвил:
-    Котенок, какой длинной была дорога к тебе!
Через полгода они поженились. Теперь в большой московской Женькиной квартире свет и тепло, родные глаза, родная душа. А Бог даст, скоро и дети будут, наполнят своими голосами их общий дом. На одном точно не остановятся - троих, не меньше, для полного счастья надо!

Клара ДОРОНИНА